Квиташвили: Бюджетные деньги — не для финансирования именных программок
В своих последних интервью Министр здравоохранения раскрывает причины срыва правительственных реформ в медицинской отрасли и откровенно рассказывает о тех, кто приходил к нему с просьбой пролоббировать финансирование «маленьких целевых программ».
— Что вообще происходит между профильным Комитетом Верховной Рады и Минздрава? Вы сегодня друг друга обвиняете в срыве медицинской реформы. Что не поделили?
— Никаких кардинальных разногласий у нас не должно быть. Потому что другого варианта, кроме как идти по пути реформ, нет. Где до мая мы работали без проблем. Что случилось дальше — вопрос. Отношения разрушились. Начались нападки на Министерство, расследования. Я всегда открыт для конструктивной критики, но когда имеет место критика ради критики — это для меня непонятно. Я человек практичный. Когда ко мне приходят и говорят: «Вот у меня есть такая маленькая целевая программа, которую нужно профинансировать» — я всем отказываю, потому что бюджетные деньги — не для финансирования каких-то «собственных именных программок».
— То есть вы связываете ваш конфликт с Комитетом по тем, что кому-то отказали в финансировании программы. Кому? Кто и с какими предложениями приходил?
— Очень многие депутаты. В том числе и те, что работают в профильном Комитете.
— Конкретнее?
— Например, в госпожа Богомолец является программа «80+», с которой нужно купить несколько автобусов и автомобилей, ездить по стране, измерять давление и раздавать таблетки для людей старше 80 лет.
— Сколько на это нужно было бы выделить средств?
— Не знаю. Я это предложение даже не рассматривал — подобные вещи можно делать перед выборами, один раз, ведь для сохранения такой системы необходимы деньги. Нужно ведь не только купить автобус, но еще и управлять всем этим. Кто будет этим владеть? Кто будет разрабатывать маршрутизацию? Какой ожидается результат?
— Вы Ольге Богомолец так и сказали: «Это несерьезно»?
— Я высказал свою точку зрения: это будет стоить очень дорого и не будет иметь эффекта. Хотя я пообещал: если, например, сможет найти донора, заинтересуется этим проектом, — мешать не буду. Но и выделять на это деньги также не буду. Это не реформа системы здравоохранения — это просто какая-то программа.
— Кто еще вам приходил и с чем?
— У господина Мусия тоже был свой маленький «проектик» относительно реестра пациентов. Он просил меня собрать рабочую группу. Я собрал: посидел, послушал, почитал, что они там написали. В конце концов сказал, что есть проект Всемирного банка по созданию этого реестра и всех этих баз, и мы не будем отдельно что-то делать. Будем ждать, пока банк объявит конкурс. Пригласил на открытый тендер, подчеркнув: параллельно финансировать то не стоит. Не знаю, обиделся Мусий на это или нет. Я не помню, какой там бюджет, но точно не маленький. Затем еще один депутат, который тоже был в этой группе, писал, что я не собирал группы и завалил всю работу. Понимаете, какая ситуация? Приходят люди вроде с хорошими идеями, рассказывают, объясняют, а в конце: «Кстати, и исполнитель есть, который мог бы это сделать». После этого я теряю интерес и перехожу к другим вопросам. Это уже несерьезно для меня.
— Кого в качестве исполнителя вам предлагала Богомолец, например?
— У нее просто была идея, на которую у нас не было ни денег, ни возможностей, и я ее не поддержал. Еще госпожа Богомолец носилась с программой «25 шагов к счастью» — вроде тоже какая-то концепция реформирования, которую она начала одновременно с нашей стратегией реформ …
— Почему Минздрав не сдвинулся реформы с места?
— Министерство не может начать реформы, пока не будут внесены изменения в некоторые законы. И когда я в сессионном зале говорил о компетентности руководства профильного комитета, как раз это и имел в виду. У нас с ними разное понимание реформ. Наши предложения поддержаны Всемирным банком, Международным валютным фондом, донорами, различными общественными группами, всеми.
Есть вопрос некомпетентности. В ближайшее время я буду встречаться с фракциями и постараюсь вынести этот пакет в зал на голосование — рискнем! Знаете, что демонстрирует их некомпетентность? Зацикленность на вопросе хозяйственной формы лечебных учреждений. Это ничего не меняет. Для нас главное — финансирование всей системы. Сегодня мы финансируем койко-место, а правильно финансировать услугу. Если бы эта система заработала, больницы получила бы возможность самостоятельно распоряжаться деньгами и легализовать те доходы, у них и так, как мы знаем, есть.
Один депутат мне сказал: «Какие это законы? Нужно сразу принимать закон о страховании ». Ну, товарищи, это же не детский сад. Можно принять любой закон. Например, о том, что мы будем переселяться на Луну в 2022 Пока нет изменений по автономизации лечебных учреждений, финансирование системы, ни одна страховка не будет. Невозможно прыгнуть, пока не научишься ходить.
— Однако нардепы отмечают: разработанные Министерством законопроекты, которые предусматривают предоставление медицинским учреждениям автономного управления, на самом деле осчастливят олигархов, бизнес-элиту и некоторых главных врачей.
— Сейчас это все уже перешло в политическую плоскость. Господин Мусий, как заезженная пластинка, повторяет одно и то же: это скрытая приватизация.
— Богомолец также в частности отметила, что этот пакет дает возможность постепенно получить в собственность государственную сеть медучреждений через механизм их банкротства.
— Мы сказали, что учтем все рекомендации Главного научно-экспертного управления Аппарата Верховной Рады и устраним эти риски. Например, у нас говорилось, что хозяйственная форма медицинского учреждения может быть коммунальной, государственной, прибыльной, неприбыльной и тому подобное. И еще написано: акционерное общество или ООО. Или! То есть это перечень всех форм хозяйственной деятельности, которые предусматриваются законом. Форму же выбирает местные власти. А депутаты зацепились за ЛТД — мол, это риск. Хорошо — уберем: в перечень не будет ЛТД и акционерного общества.
Второе положение, которое всех взбудоражило: медучреждения могут хранить деньги на счетах Казначейства, в государственных и частных банках. Началась истерика: частные банки нельзя. Ну хорошо, уберем. Только Казначейство и только госбанки. Но это все можно было бы просто изменить. Можно было бы принять пакет в первом чтении, а ко второму согласовать спорные моменты — не хотят же …
— Вы общались по этому поводу с руководством и членами профильного Комитета? Говорили им, что замечания принимаете? Как они вам отвечали на это?
— Я тоже человек, у меня тоже есть нервная система. Надо побывать на заседаниях Комитета, чтобы понять, о чем я. Первое заседание, которое состоялось еще в июле, было настолько циничным, что я просто встал и ушел. Полтора часа выделили на 6 или 7 вопросов! Ольга Богомолец выступила с вступительным 20-минутным словом. То есть 20 минут потратили. Потом еще 20 минут голосовали за то, чтобы вопросы, которые были в конце перечня, рассмотреть в первую очередь. И, наконец, не успели дойти до законопроектов. Вообще. Перенесли рассмотрение.
— Ваше мнение: процесс тормозится намеренно?
— Я их приглашал: официально разослал членам Комитета просьба нормально, без эмоций встретиться и просто поговорить. Из 12 человек к этому были готовы только трое или четверо.
— Кто именно?
— Ирина Сисоенко («Объединение« Самопомощь »), Константин Ярынич (« Блок Петра Порошенко»), Татьяна Донец (« Народный фронт ») и вроде Игорь Шурма (« Оппозиционный блок »).
— Насколько сложнее по сравнению с Грузией проводить реформы в Украине?
— Сравнивать очень трудно. Я сейчас объясню почему. В Грузии работала прямая президентская вертикаль. Основные полномочия возлагались на правительство. В исполнительной власти Грузии было гораздо больше рычагов, чем сегодня в Украине. И парламент маленький — не 450 человек. И власть там имела конституционное большинство. Проводить законы было легче. Тем более, что в девяностые годы в Грузии начали движение по упрощению законодательного поля — очень много законов сливались в один. Проблема Украины еще и в наличии законов, регулирующих очень узкие направления. Чтобы проводить какие-то изменения, нужно менять законы. А правительство, исполнительная власть имеют очень мало возможностей для маневров при принятии решений. По любым вопросам нужно идти в Верховную Раду. Нет единства, необходимой для продвижения реформ. Через Парламент проходят только 32% законов, две трети проектов тормозятся. Если посмотреть на страны, в которых произошло быстрое реформирование, Грузию или Словакию, там эта цифра — 95-100%. Нельзя сейчас у кого-то пальцем тыкать и говорить, что он виноват. Просто система была построена не для реформ, а для того, чтобы изменения были меньше. Плюс проблема бюрократии, когда процессы тянутся по 4-6 месяцев.
Поэтому я убежден в необходимости конституционной реформы, повышение мобильности и профессионализма Верховной Рады.
— Еще одна острая тема для Минздрава — закупки. Они были проблемой для вашего предшественника, вам тоже досталось по этому поводу. Одно из главных обвинений в ваш адрес — срыв закупок жизненно важных препаратов, в частности для больных ВИЧ-инфекцией / СПИДом. Как вы можете оценить ситуацию?
— Все запланированные местные закупки уже проведены. Международные закупки идут через ЮНИСЕФ. Есть такие, которые проводятся через обычные тендеры. В этом году Антимонопольный комитет работает правильно. Все процессуальные замечания, которые останавливали тендеры, мы учли. Вы же не слышали о больших скандалы? Прошли торги по 25 программам — все тихо.
— Дефицит лекарств есть?
— Существенная проблема с вакцинами. Кстати, нет ни одной страны в мире, которая проводит закупки на 100%. Даже США. Там распределены, что закупает центральное правительство, что — фонды и благотворительные организации. Но они четко знают: нужно 100%, а деньги есть на 70%, значит — 30% покупает другой. В Украине же есть 100 млн — закупаем на 100 млн. Но сколько действительно нужно, мы не знаем.
— Есть ли успеете до конца года провести все необходимые закупки? На какой стадии процесс?
— Думаю, успеем. Государственные закупки по 25 направлениям уже объявлены, идет процесс раскрытия предложений.
— Как считаете, вам удалось побороть коррупционную составляющую при закупке лекарств?
— Судя по тому, как проходят торги, можно сделать вывод: мы выбрали правильный путь. Во многих направлениях нам удалось уменьшить количество имеющихся барьеров: мы значительно упростили тендерную документацию. Общая сумма закупок медикаментов — 4200000000 грн. Считалось, когда все программы «проторговать» через международные организации, экономия будет составлять 1700000000 грн. Если нет — деньги «осядут» у посредников. Всегда лучше напрямую договариваться с производителями, чем работать через посредников. Но для этого производители должны быть заинтересованы участвовать в тендерах. Мы с ними встречались, обсуждали все проблемы и пришли к выводу, что 1700000000 грн экономии — слишком завышенная цифра. Передавать все программы на международные закупки нецелесообразно.
Lekpravda.com